Россия и Америка в XXI веке
Россия и Америка в XXI веке На главную Написать письмо О журнале Свежий выпуск Архив Контакты Поиск
Подписаться на рассылку наших анонсов

E-mail:
№3, 2017

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СТРАТЕГИИ США В АФГАНИСТАНЕ

Н.Н. Бобкин,,
кандидат военных наук, доцент
старший научный сотрудник
Центра военно-политических исследований
Института США и Канады РАН
e-mail:

Аннотация. В статье анализируются вопросы стратегии США на афганском направлении в начальный период президентства Дональда Трампа. Показаны основные недостатки в политике руководства США в отношении разрешения афганского кризиса и достижения мира в стране, рассматриваются актуальные проблемы ситуации в сфере безопасности в Афганистане.

Ключевые слова: США, президент Трамп, Афганистан, «Талибан», афганские силы безопасности, американский воинский контингент, НАТО.

ACTUAL PROBLEMS OF THE US STRATEGY IN AFGHANISTAN

Bobkin Nikolay N.,
Candidate of Military Sciences, Associate Professor,
Senior Research Fellow Center for Military-Political Studies,
the Institute of USA and Canada Studies
Russian Academy of Sciences
e-mail:

Annotation. The article analyzes the issues of the US strategy in the Afghan region during the initial period of Donald Trump's presidency. The main shortcomings in US policy toward resolving the Afghan crisis and achieving peace in the country are pointed out in the article as well as the topical problems of the situation in Afghanistan.

Keywords: USA, President Trump, Afghanistan, the Taliban, ANDSF, USFOR-A, NATO

Вступление

В отношении Афганистана, как и в администрации его предшественника Обамы, у президента Трампа пока не заметно стремление к решению политических вопросов, прежде всего к преодолению разногласий и устранению децентрализации в афганском руководстве. Позиция нового главы Белого дома в отношении Афганистана заключается на данный момент в согласии сохранить американское военное присутствие с несколько увеличенным военным потенциалом. В дополнение Трамп вернул Пентагону отнятые у него в 2014 г. полномочия самостоятельно определять приоритетные цели для нанесения ударов по объектам афганской вооружённой оппозиции. Других существенных изменений в стратегии США на афганском направлении не произошло.

Как видно, однобокая ориентация на военное решение афганского кризиса опять остается фатальным недостатком стратегии США в отношении Афганистана, несмотря на то, что ставка на военную победу над «Талибан» лишена реальных оснований. По меньшей мере сегодня это представляется маловероятным до тех пор, пока Вашингтон не прекратит игнорировать проблемы с государственным управлением Афганистаном и не обеспечит внутриафганское примирение воюющих сторон политико-дипломатическими средствами.

1. Позиция президента Трампа и афганское наследие Обамы

Среди вариантов стратегии, которые Соединенные Штаты имели и продолжают иметь в Афганистане, президент Трамп выбрал самый простой, отправив в Афганистан еще 3500 человек в результате чего общее количество войск США в Афганистане достигло примерно 14500 военнослужащих1. Напомним, что в соответствии с решением, объявленным президентом Обамой в октябре 2015 г., численность американских сил в Афганистане (United States Forces – Afghanistan, USFOR-A) к началу 2017 г. поддерживалась на уровне 9800 военнослужащих. В стране остаются также более 7500 военнослужащих стран НАТО и государств-партнеров США.

В настоящее время руководство США ищет пути оптимизации новой миссии в Афганистане как с точки зрения финансово-экономических инструментов, так и в сфере политических и военных решений.

Продолжающееся присутствие США и коалиции в стране сосредоточено на достижении прогресса в деле превращения национальных сил обороны и безопасности Афганистана (The Afghan National Defense and Security Forces, ANDSF) в более эффективную и устойчивую силу, которая может защитить афганский народ и способствовать региональной и международной безопасности. Американские войска в Афганистане при этом продолжают выполнять две четко определенные и взаимодополняющие миссии: обучение, консультирование и оказание помощи ANDSF и поддержка контртеррористических операций против остатков «Аль-Каиды» и ее сообщников, к которым отнесено движение «Талибан». К 2017 г. ряды американских противников пополнились сторонниками террористической группировки Исламское государство (ИГ), приступившей к созданию своих филиалов в Афганистане и Пакистане.

В конце второго срока президентства в июле 2016 г. в специальном заявлении Обамы по Афганистану2 было объявлено о том, что США больше не участвуют в крупной наземной войне в этой стране. Покидающий Белый дом американский лидер напомнил, что в сравнении с 100 тыс. военнослужащих, которые были размещены в стране на пике военного присутствия, осталось в Афганистане менее 10 тыс. американских военных. «Наши силы теперь сосредоточены на двух узких миссиях: обучении и консультировании афганских сил и поддержке контртеррористических операций против остатков «Аль-Каиды», а также других террористических групп, включая ИГИЛ», − подвел итог афганской стратегии своей администрации Обама.

Вместе с тем в этом заявлении президент США признал, что «ситуация с безопасностью в Афганистане остается нестабильной». По его оценке, «афганские силы безопасности все еще не так сильны, как это необходимо», а «Талибан» «остается угрозой». По рекомендации военного руководства США Обама отказался от выполнения своего обещания завершить полный вывод войск из Афганистана к началу 2017 г., было решено сохранить военное присутствие на прежнем уровне (8400 военнослужащих) для поддержки афганских сил безопасности и проведения самостоятельных контртеррористических операций. «Это не только миссия Америки», − подчеркнул Обама, напомнивший о военном сотрудничестве США в Афганистане со странами НАТО и партнерами, также приостановившими вывод своих войск, численность которых остается на уровне 6 тыс. военнослужащих.

Названное заявление президента США в экспертной среде принято считать своего рода «афганским наследством» Обамы своему преемнику на посту президента США. Действительно, Обама в нем говорит о том, что у его преемника «есть прочная основа для дальнейшего прогресса в Афганистане». Однако с этим согласиться трудно, так как к афганской стратегии США в последние годы накопилось немало вопросов, особенно в сфере политических аспектов урегулирования афганского вооруженного конфликта. Справедливо отмечается, что при Обаме американскому руководству не удалось избавиться от одержимости военным решением региональных конфликтов и сфокусировать свои дипломатические усилия на поиске альтернативных политических решений3. Сделав упор на форсированном выводе войск и передаче ответственности за безопасность местным силовым ведомствам, администрация Обамы упустила гражданские элементы своего влияния на расстановку сил в руководстве страной, что привело к политическому кризису государственного управления.

Первые шаги администрации Трампа также страдают акцентами на военное решение проблемы. В апреле 2017 г. американские войска впервые использовали сверхмощную фугасную авиационную бомбу GBU-43 в афганской провинции Нангархар. Целью использования «матери всех бомб» были тоннели, где укрывались боевики ИГ. Наряду с нанесением ВМС США в это же время ракетных ударов по военному аэродрому в Сирии операция в Афганистане дала повод говорить о новой американской стратегии борьбы с терроризмом в регионе. Возник вопрос, как в Белом доме при новом президенте трактуют интересы национальной безопасности США в Афганистане?

Затяжной 16-летний вооруженный конфликт в Афганистане с участием США в предвыборных выступлениях Трампа упоминался нечасто. Кандидат в президенты неоднократно колебался в вопросе о том, должны ли США поддерживать долгосрочное военное присутствие в Афганистане, и последовательно выступал против усилий по наращиванию финансовой поддержки Кабула, призывая сохранить миллиарды долларов для «восстановления Соединенных Штатов».

К ноябрю 2016 г. Трамп смягчил свою позицию, согласившись на сохранение в Афганистане существующего контингента американских войск, однако настаивал, чтобы эти войска отказались от задач институционального строительства и сосредоточились на борьбе с более неотложными проблемами безопасности. В частности, Трамп считает, что остаточное военное присутствие США в Афганистане необходимо, чтобы не позволить террористическим группам получить доступ к ядерному арсеналу Пакистана.

Трамп подтвердил приверженность США основным условиям стратегического партнерства с Кабулом, отметив, что Вашингтон намерен придерживаться в отношениях с Афганистаном двух главных направлений сотрудничества: помощь в области безопасности и содействие в целях развития страны. Трамп, якобы, намерен стабилизировать Афганистан и победить «Талибан, но при этом он не отказывается от критики политики прежней администрации, считая, что Обама относился к бывшему президенту Афганистана Карзаю как к «ребенку», закрывая глаза на явные злоупотребления американской всесторонней помощью4. Чтобы надавить на афганских чиновников, Трамп угрожает сократить иностранную помощь Кабулу. Известна также жесткая позиция Трампа в отношении запрета афганской иммиграции в США, которая, по его мнению, значительно увеличивает риск террористических атак.

Нельзя не отметить поразительный контраст между вниманием нового американского лидера к борьбе с терроризмом в Сирии и Ираке, объявленной приоритетной задачей США на Ближнем Востоке в ближайшие годы, и противодействием террористическим силам в Афганистане. В начальный период своего президентства Трамп продолжает демонстрировать явное невнимание к афганским делам. Выступая 6 февраля 2017 г. перед командованием Центрального командования ВС США, президент лишь выразил благодарность «всем работающим за рубежом, включая наш военный персонал в Афганистане»5. Что собирается делать новая администрация в отношении афганской проблемы, президент тогда не объяснил. Ситуация остается непредсказуемой, поскольку новая военная стратегия еще не сформулирована.

В этой связи высказываются предположения, что администрация Трампа, понимая необходимость пересмотра основных положений стратегии Вашингтона к Афганистану, оказалась не готовой к принятию конкретных решений. В частности, генеральный директор афганского Института стратегических исследований (АИСИ), бывший главный советник по политическим вопросам министерства иностранных дел Афганистана Давуд Морадиан отмечал, что президент Трамп унаследовал политический тупик в рамках афганского кризиса, который стал следствием политики его предшественника Обамы. «Кабул парализован зашедшим в тупик политическим процессом, безудержной коррупцией, силой террористических групп и упорной одержимостью Пакистана сделать Афганистан своей стратегической глубиной», − подчеркивал Давуд Морадиан6. Он призвал новое руководство США отказаться от ложных представлений прежней администрации, которые основывались на идее «мир через умиротворение». Обама называл талибов «заблуждающимися коренными сельскими жителями пуштунских районов». «Вопреки этой прежней позиции Белого дома они являются неотъемлемой частью радикальных исламистских движений, и их нельзя рассматривать в отрыве от глобальной борьбы с терроризмом», − делался вывод в его статье.

Наконец, США по-прежнему пренебрегают привлечением соседних стран к разрешению афганского кризиса. Региональная среда ощутимо ухудшилась. Пакистан по-прежнему поддерживает вооруженную борьбу талибов с Кабулом. Иран не принял нынешнее проамериканское руководство ДРА и настаивает на полном выводе из Афганистана иностранных войск. Китай, опасаясь усиления влияния Индии, как и прежде, не стремится склонить Исламабад встать на путь мирного урегулирования внутриафганского конфликта. Россия из-за неготовности Вашингтона к налаживанию сотрудничества с Москвой в афганском вопросе остается в стороне от происходящих в стране событий.

2. США и кризис в афганском руководстве

Ситуация с политической нестабильностью Афганистана вызывает тревогу. На фоне постоянных проблем внутри афганских правительственных сил безопасности отмечается заметный рост усиления влияния в стране сторонников движения «Талибан». Во многих вопросах государственного управления недостроенная Соединенными Штатами политическая система страны остается в дисфункции. В экспертной среде преобладает мнение, что политические реформы, которые ожидались большинством афганского народа, так и не осуществлены.

На нестабильность проамериканского афганского режима указывается и в докладе Специального генерального инспектора по делам восстановления Афганистана (Special Inspector General for Afghanistan Reconstruction, SIGAR), представленном Конгрессу США 30 января 2017 года7. В документе отмечается, что американские инициативы по реформированию системы государственного управления Афганистаном оказались под угрозой, лишь немногие виды деятельности правительства можно признать успешными, страна страдает из-за плохого управления, 20-25% от стоимости государственных контрактов ежегодно теряется в результате ставшей тотальной коррупции. SIGAR обращает внимание законодателей на колоссальные потери денег американских налогоплательщиков, напоминая, что США инвестировали в Афганистан колоссальные средства. С 2002 года Конгресс утвердил более чем 117 млрд долл. на вооружение и подготовку афганской армии и сил безопасности, восстановление страны и развитие экономики, оказание медицинской помощи и выполнение образовательных программ. В докладе отмечено, что с вступлением в должность новой администрации и обновленного состава Конгресса появилась «прекрасная возможность для пересмотра инвестиций США в Афганистан».

Низкая эффективность расходов США и их международных партнеров для обеспечения безопасности, стабилизации и восстановления Афганистана стала очевидной. Последние события указывают на то, что прогресс в достижении этих стратегических целей улетучивается. Ухудшение экономических условий, широко распространенная коррупция, разногласия по поводу примирения с «Талибан» и конкуренция за власть среди политических элит создают угрозу руководству Афганистана. Президент Гани конфликтует с афганским парламентом по многочисленным вопросам и не смог добиться назначения на некоторые ключевые позиции, такие как, например, пост министра обороны, своих кандидатов. Поскольку Вашингтон сыграл важную роль в формировании правительства национального единства в 2014 г., то эти неудачи президента не могут не учитываться в новой афганской стратегии США.

Справедливо отмечается, что кризис в руководстве страной и активизация вооруженной борьбы со стороны «Талибан» тесно связаны8. «Талибан» сегодня гораздо более консолидирован, чем правительство Кабула, афганское государство теряет контроль над многими районами, реальность такова, что сокращение численности войск США привело к ослаблению правительственного контроля над страной. Например, в сентябре 2015 г. северный город Кундуз временно попал в руки «Талибан», а затем вновь взят правительственными войсками лишь при массированной воздушной поддержке самолетов ВВС США. 2016 год стал для Афганистана, по словам президента Гани, «годом выживания». Крупных поражений правительственным войскам избежать не удалось, однако поставленной цели – захватить два-три провинциальных центра – талибы не достигли.

Тем не менее, эффективность правительства национального единства по-прежнему подрывается плохим управлением и внутренними трениями между президентом Ашрафом Гани и премьер-министром Абдуллой Абдулла. Растет риск того, что нынешнее правительство национального единства в Кабуле может рухнуть из-за бегства Абдуллы, тяжелого экономического кризиса, создания параллельного правительства или государственного переворота. Существует вероятность значительного ухудшения политической ситуации в стране и возвращения к более неустойчивому положению Афганистана в области безопасности.

В докладе сети аналитиков в Афганистане (AAN)9 в этой связи отмечается, что в 2016 г. талибам удалось значительно расширить зоны своего влияния, особенно в сельских районах. Наряду с активизацией боевых действий против правительственных войск «Талибан» стали стремится к более масштабному применению «мягкой силы», пытаясь вытеснить представителей центральных властей и действовать в качестве теневого правительства в находящихся под их контролем районах. Правительственные войска на местах зачастую не могут или не хотят эффективно реагировать на атаки талибов, они также часто плохо оснащены, остаются без поддержки и сталкиваются с беспомощным, безразличным, а иногда и некомпетентным руководством, охваченным политическими разногласиями, недоверием и коррупцией.

Со времен прежней администрация США остается нерешенным вопрос о проведении в Афганистане политической реформы избирательной системы. Пойдя в 2014 г. на ситуативное одобрение формирования Правительства национального единства, чтобы предотвратить раскол в афганских правящих элитах, Вашингтон рассчитывал на переизбрание парламента и созыв нового состава всеафганского совета старейшин − Лойя Джирги. Отметим, что договоренность о создании Правительства национального единства была лишь частью американского плана, который предусматривал последующий созыв Лойя Джирги для законодательного закрепления сложившейся системы управления посредством внесения поправок в Конституцию. Данное мероприятие предполагалось организовать в течение двух лет, однако и в 2017 г. правительство не приступило к созыву этого общенационального собрания представителей.

Некоторые афганские политики полагают, что правительство вообще не намерено проводить Лойя Джиргу. В частности, президент Афганистана Ашраф Гани уже упоминал, что слишком занят проблемой распространяющейся в стране войны, чтобы заниматься подготовкой общенационального собрания. Данное высказывание зачастую воспринимается в качестве не описания ситуации на текущий момент, а как принципиальная позиция по вопросу организации Лойя Джирги в целом. Такая его позиция серьезно накаляет политические страсти в руководстве страной.

17 апреля 2017 г. президент Гани уволил своего представителя, бывшего вице-президента Ахмада Зия Масуда, занимающегося вопросами политических реформ, в том числе и подготовкой созыва Лойя Джирги. То, как отреагировал на это решение афганский политик, не может не настораживать. Масуд сказал: «Если президент хочет меня вытолкнуть, страна получит еще одну гражданскую войну». На его стороне оказался лидер афганских узбеков. Масуда поддержал исполняющий обязанности министра иностранных дел и руководитель влиятельной партии Джамиат-э-Эслами Салахуддин Раббани. Оппоненты президента Гани напомнили ему, что он лишь де-факто исполняет обязанности президента Афганистана, а ключевым условием их согласия на его президентство были созыв Лойи Джирги и внесение поправки в афганскую конституцию для закрепления согласованного с администрацией Обамы предложения создать пост премьер-министра, который сейчас занимает Абдулла10. Тем не менее, затянувшийся процесс политических реформ и у новой администрации Трампа, похоже, особого беспокойства не вызывает.

Союзники США по НАТО давно пытаются убедить Вашингтон в том, что национальное примирение должно включать более широкий спектр социальных и политические групп, чем просто правительство Афганистана с одной стороны и талибы с другой стороны. Необходимо расширение состава участников национального примирения, чтобы избежать ситуации, когда только нынешнее правительство Гани и действующее руководство талибов считаются заинтересованными сторонами межафганского конфликта11. До сих пор присутствие в стране иностранных войск обеспечивает нахождение у власти правительств, которые приведены к власти благодаря поддержке США и НАТО. Вместе с тем для Афганистана пришло время сделать реальный шаг к обретению суверенитета, обеспечить многонациональный характер органов власти, устраивающих противоборствующие стороны внутреннего конфликта и способных обеспечить национальное согласие. До сих пор внутриафганский конфликт американской администрацией рассматривается однобоко12 с акцентом на противостояние пуштунов, составляющих ядро действующего руководства, и являющихся демографической основой для «Талибан».

Учет этнического состава населения страны может привести к позитивной переориентации позиций отдельных противников правительства в отношении мирных переговоров. Всегда были подозрения, что поддержка бывшим президентом Карзаем и нынешним президентом Гани мирного процесса была мотивирована желанием укрепить «пуштунскую руку» в политике. Сегодня важно обеспечить равенство прав в процессе национального примирения, уважительное отношение к проживающим в Афганистане таджикам, узбекам, хазарейцам и другим народам, представительство которых в органах власти Афганистана после свержения режима талибов хотя и имеет тенденцию к росту, однако по-прежнему сдерживается пуштунским большинством в правительстве.

3. США и национальные силы безопасности Афганистана

Развитие Афганских национальных сил обороны и безопасности (ANDSF) является краеугольным камнем политики США в Афганистане и ключевым требованием в стратегии Вашингтона перевести ответственность за безопасность на местное правительство.

Первоначальные планы США по Афганистану были сосредоточены исключительно на военных операциях совместно с НАТО и не включали задачи развития афганской армии, полиции и создания государственных органов для руководства силовыми ведомствами Афганистана. В начальный период интервенции в страну ставка делалась на развитие партнерства США с независимыми вооруженными формированиями, поддержавшими ввод американских войск в Афганистан. В конечном итоге эта стратегия привела к тому, что создание национальных вооруженных сил запоздало почти на десятилетие.

Так называемый процесс «передачи ответственности за безопасность» осуществляется на основе решений, разработанных по итогам Международной конференции по Афганистану в Лондоне (январь 2010), Международной конференции в Кабуле (июль 2010), Международной конференции по Афганистану в Бонне (декабрь 2011) и саммитов НАТО в Лиссабоне (2010) и Чикаго (2012). Предусмотрен постепенный переход ответственности за безопасность от США и НАТО к Афганским национальным силам безопасности (АНСБ), сопровождаемый выводом воинского контингента США и стран коалиции. Окончание переходного периода и восстановление полного суверенитета Афганистана было запланировано на декабрь 2014 года. Следующий этап «передачи ответственности» АНСБ определялся как «фаза трансформации» или «десятилетие трансформации» (2015−2024 годы). Задача Международных сил содействия безопасности будет состоять в обучении и подготовке АНСБ, без ведения боевых действий13.

В 2013 г. президент Афганистана Хамид Карзай объявил о завершении переходного процесса в пятой и последней группе афганских провинций, городов и округов. Выполнение операции «Веха 2013» позволило Международным силам содействия безопасности (International Security Assistance Force; ISAF) передать афганским силовым ведомствам руководство в обеспечении безопасности во всей стране. С ноября 2013 года Национальные силы безопасности Афганистана (Afghan National Security Forces; ANSF) проводят 98% всех операций самостоятельно. По мере того, как афганские силы выдвигаются на первый план, силы ISAF переходят от выполнения боевых задач к оказанию поддержки. США и НАТО теперь не заняты планированием и осуществлением боевых операций и не руководят ими.

К концу 2014 г. боевая миссия ISAF была завершена, а срок действия мандата Совбеза ООН, дающего право для планирования дальнейшего военного присутствия в стране, закончился. Начался новый этап, который получил наименование «Решительная поддержка», с тем, чтобы продолжить учебную подготовку, консультирование и содействие афганским силам безопасности14.

Что касается расходов на содержание афганских сил безопасности, то еще на саммите НАТО в Чикаго в 2012 г. члены альянса согласились на продолжение оказания финансовой помощи и в долгосрочной перспективе после 2014 года. При этом полное финансирование ANSF является обязанностью правительства Афганистана, а оказываемая НАТО помощь должна сопровождаться эффективными механизмами контроля над расходами. Общая численность ANSF с 2009 г. увеличилась почти в два раза и достигла 344 500 человек15.

Афганская национальная армия (Afghan National Army; ANA) насчитывает примерно 185 300 военнослужащих, включая почти 11000 в частях специального назначения. В боевой состав ANA входит шесть штабов корпусов, дислоцированных в разных частях страны, одна дивизия в составе двух бригад базируются в Кабуле и еще 24 пехотные и две мобильные бригады размещены в других крупных городах16.

Афганская национальная полиция (Afghan National Police; ANP) имеет в своем распоряжении примерно 152 600 сотрудников. ANP состоит из преимущественно типовых полицейских структур (территориальная, криминальная, пограничная, по борьбе с незаконным оборотом наркотиков), имея ограниченные силы для реагирования на кризисные ситуации и проведение антитеррористических операций в городских условиях. Есть еще и афганские военно-воздушные силы численностью примерно 6600 человек, в том числе экипажей и технического обслуживания и вспомогательного персонала. ВВС Афганистана в настоящее время располагают ограниченным парком самолетов, испытывают острую потребность в вертолетах, вести самостоятельно боевые действия не в состоянии. Создание ВВС началась позже, чем армии и полиции и ожидается, что переход на афганской авиации на автономные операции будет возможен лишь к концу 2017 года17.

С 2002 г. расходы правительства США на оказание помощи силам безопасности Афганистана превысили 70 млрд долл. (60% от всех расходов, связанных с Афганистаном). Ежегодно на эти цели выделяется 4 млрд долл. Однако столь мощное финансирование до сих пор не позволило снизить негативное влияние на боевую готовность ANDSF нематериальных факторов, таких как борьба за власть и лидерство афганских военных, коррупция, клановая зависимость, дезертирство18.

Однако афганское правительство считает международную помощь недостаточной. Заинтересованность международного сообщества в мире и стабильности в Афганистане местными чиновниками превращена в предмет торга. Сейчас ни у США, ни у НАТО нет уверенности в том, что афганскими властями выделяемые для афганских сил безопасности средства будут использованы законно и по назначению. Правительство все глубже погружается в трясину коррупции и расточительства. Для долгосрочной состоятельности Афганистана и доверия к нему со стороны доноров необходима реальная приверженность афганских властей структурным реформам.

Отвечающее за усиление афганских сил безопасности командование ISAF относит дезертирство к неизбежным тенденциям при комплектовании афганской армии. Установлен максимальный ежемесячный предел в 1,4% от общей численности афганской армии. С 2013 г. каждый месяц боевые части самовольно покидали в среднем 4,1%. В этой связи введены более строгие процедуры проверки призывников, многоступенчатый процесс отбора кандидатов на военную службу включает восемь этапов, созданы специализированные комиссии отбора кандидатов, организована кампания по проведению аттестаций командного состава. Эти инициированные американскими советниками меры вызваны также участившимися случаями нападений афганских военнослужащих на американцев.

Невысокий уровень боеготовности афганской армии объясняется также слабой профессиональной подготовкой личного состава. Для Афганистана характерен один из самых низких уровней грамотности населения в мире, в 2001 г. в стране было менее 1 млн учащихся средних школ. Несмотря на значительный прогресс в образовании (в 2011 г. в стране уже было 8 млн учащихся), при отборе призывников, способных к обучению продвинутым навыкам по самым простым воинским специальностям, процент отсева намного превышает допустимые стандарты. Отсутствие грамотных человеческих ресурсов так и не позволило добиться приемлемого владения личным составом современным западным вооружением и боевой техникой. Американские инструкторы признают слабую боевую подготовку афганских подразделений, это относится и к значительной части офицерского состава, несмотря на внедряемую ISAF современную систему обучения и управления персоналом афганской армии.

Еще одной проблемой, негативно влияющей на боеспособность афганской армии в целом, является слабое желание пуштун вступать в её ряды. Улучшение общего этнического баланса ANA является одной из приоритетных задач комплектования воинских частей, где сейчас этнические таджики Афганистана представлены чрезмерно, в то время как пуштуны присутствуют недостаточно19.

Таблица 1.
Этнический состав Афганской национальной армии, %

Пуштуны

Таджики

Хазарейцы

Узбеки

Другие

Офицеры

42,4

39,1

7,9

4,5

6,1

Офицеры дельта

-1,6

14,1

-2,1

-3,5

-6,9

Сержанты

51,8

38,2

9,6

3,2

1,5

Солдаты

43,0

29,2

11,0

8,5

8,2

Всего

45,7

33,3

10,2

6,3

5,8

Дельта

1,7

8,3

0,2

-1,7

-7,2

По стране в целом

44

25

10

8

13

Почти равное соотношение таджиков и пуштунов на командных должностях в тех частях афганской армии, которые дислоцированы в районах компактного проживания пуштунских племен, создает опасность негативного восприятия правительственных войск населением этих анклавов, а боевыми силами Талибан ANA оценивается как марионеточная армия, призванная распространить влияние таджиков на всю территорию Афганистана. Почти половина насилия в стране сосредоточена всего в 17 из примерно 400 районов Афганистана, армия в состоянии контролировать безопасность лишь в крупных городах, где сейчас дислоцированы войска ISAF.

Речь идет не только о военном, но и государственном контроле. Внутри страны остаются районы, где власть центрального правительства имеет весьма слабое влияние, а местные органы управления отличаются высокой коррумпированностью и безответственностью, позволяющим талибам сохранять наиболее действенные рычаги воздействия на обстановку на юге, юго-востоке и востоке страны. Несмотря на то, что здесь проживает всего 20−25% населения, в 2013 г. более 80% боестолкновений произошло именно в этих районах. Особенно острым было противостояние в округе Сангин в южной провинции Гильменд, а в приграничных районах провинций Нуристан, Кунар и Нангархар среди антиправительственных элементов прослеживается явная тенденция к стремлению установить там свой контроль. Вооруженные отряды повстанцев продолжают целенаправленно атаковать дорожно-транспортные сети и по-прежнему пользуются значительным влиянием в сельских районах, где зачастую слабо представлены правительственные структуры или службы, причем на западе, севере и северо-востоке страны это происходит все чаще. При этом увеличился размер вооруженных групп, сосредоточиваемых против конкретных объектов, что проявилось, например, при совершенном 28 сентября 2013 г. кратковременном захвате окружного административного центра на юге Бадахшана.

Командование ISAF в этой связи пришло к заключению о том, что способность афганских сил безопасности стабилизировать обстановку в этих районах не зависит напрямую от общей численности войск, увеличение которой не следует рассматривать в качестве основного критерия достижения успеха в борьбе с вооруженной оппозицией. Принято решение от дальнейшего наращивания количественного состава ANA отказаться, зафиксировав численность армии на уровне 195 тыс. человек, а основные усилия сосредоточить на профессионализации афганских войск и поддержание их боевой готовности. Такой же подход применен к дальнейшему развитию афганской национальной полиции, которая должна стать основой сил безопасности страны.

Заключение

В афганской стратегии США в последние годы накопилось немало вопросов. Объявленный администрацией президента Трампа подход к Афганистану, базирующийся на стремлении сохранить военное присутствие США, несколько увеличив потенциал своего контингента, как и в период президентства Обамы, способствует лишь дальнейшему замораживанию афганского кризиса на неопределенное время. Позиция Трампа основана на признании того, что стремительный вывод иностранных войск из Афганистана может серьезно подорвать стабильность проамериканского руководства страны, привести к эскалации гражданской войны и в итоге привести США к потере влияния в стране.

Явным стратегическим изъяном политики США в отношении Афганистана остается недостаточное внимание к политическому реформированию страны. Белый дом и в ближайшей перспективе не планирует расширять масштабы своего вовлечения в решение политических проблем, придерживаясь в отношениях с афганским руководством преимущественно лишь узкого направления сотрудничества – помощь в военной области и поддержка вооруженной борьбы правительства ДРА с оппозицией, главным образом с боевыми силами «Талибан». Пока нет признаков того, что в окружении президента Трампа намерены избавиться от одержимости военным решением афганского конфликта и сфокусировать свои дипломатические усилия на поиске альтернативных политических решений, в том числе с участием соседних государств региона.

Усилия руководства США по реформированию системы государственного управления Афганистаном оказались недостаточными. Деятельность афганского правительства остается малоэффективной. США инвестировали в Афганистан колоссальные средства, однако пятая их часть ежегодно теряется в результате ставшей тотальной коррупции. Ухудшение экономических условий, конкуренция за власть среди политических элит и разногласия по поводу примирения с «Талибан» также остаются в числе основных проблем управления страной. Эффективность действующего правительства национального единства подрывается плохим управлением и постоянными трениями между президентом Ашрафом Гани и премьер-министром Абдуллой Абдуллой.

Кризис в руководстве страной и активизация вооруженной борьбы со стороны «Талибан» тесно связаны. «Талибан» сегодня гораздо более консолидирован, чем правительство Кабула, афганское государство теряет контроль над многими районами. Сокращение численности войск США привело к ослаблению правительственного контроля над страной, а предпринятое администрацией Трампа незначительное увеличение американского воинского контингента не позволит изменить ситуацию в пользу Кабула.

Официальный дискурс Вашингтона сводится к тому, что военное присутствие США имеет целью превращение национальных сил обороны и безопасности Афганистана (The Afghan National Defense and Security Forces, ANDSF) в более эффективную силу, способную защитить афганский народ и содействовать укреплению безопасности в регионе. Считается, что американские войска в Афганистане выполняют при этом две задачи: а) обучение, консультирование и оказание помощи ANDSF, б) поддержка контртеррористических операций против остатков «Аль-Каиды» и её сообщников, к которым отнесено движение «Талибан». К 2017 г. ряды американских противников пополнились сторонниками ИГ, приступившего к созданию своих филиалов в Афганистане и Пакистане. Ни на одном из этих направлений США успехов не достигли.


Список литературы

[1] Ellen Mitchell. U.S. to Send 3,500 More Troops to Afghanistan: Report. // The Hill Newspaper. September 6, 2017. Available at: http://thehill.com/policy/defense/349486-us-to-send-3500-more-troops-to-afghanistan-report.

[2] Statement by the President on Afghanistan, The White House Office of the Press Secretary. July 06, 2016. Available at: https://obamawhitehouse.archives.gov/the-press-office/2016/07/06/statement-president-afghanistan.

[3] Michael J. Boyle. The Tragedy of Obama’s Foreign Policy. Foreign Policy Research Institute. January 2017. Available at: http://www.fpri.org/article/2016/12/tragedy-obamas-foreign-policy/.

[4] Samuel Ramani. What a Trump Presidency Would Mean for Afghanistan. August 2, 2016. Available at: http://thediplomat.com/2016/08/what-a-trump-presidency-would-mean-for-afghanistan/.

[5] Available at: https://www.usnews.com/news/world/articles/2017-02-07/afghanistan-war-getting-little-notice-from-trump-white-house.

[6] Davood Moradian. The mistakes Trump should not repeat in Afghanistan. February 7, 2017. Available at: http://www.aljazeera.com/indepth/opinion/2017/02/mistakes-trump-repeat-afghanistan-170205115216293.html.

[7] The National Defense Authorization Act for FY 2008 (Pub. L. No. 110-181) established the Special Inspector General for Afghanistan Reconstruction (SIGAR). January 30, 2017. Available at: https://www.sigar.mil/pdf/quarterlyreports/2017-01-30qr.pdf.

[8] Hasib D. Alikozai. Trump Administration Plans for US in Afghanistan. February 1, 2017. Available at: http://www.voanews.com/a/afghanistan-trump-administration-future-policy/3701918.html.

[9] What to Watch? Key issues to follow in Afghanistan in 2017. // Сеть аналитиков в Афганистане (AAN) - независимая исследовательская организация. Available at: https://www.afghanistan-analysts.org/what-to-watch-key-issues-to-follow-in-afghanistan-in-2017/.

[10] Michael O’Hanlon. Improving Afghanistan Policy. // The Foreign Policy Brief. Brookings. Volume 2. №1. January 2016. Available at: https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2016/07/afghanistan_policy_ohanlon.pdf.

[11] Hasib D. Alikozai. Trump Administration Plans for US in Afghanistan. February 1, 2017. Available at: http://www.voanews.com/a/afghanistan-trump-administration-future-policy/3701918.html.

[12] Seth G. Jones. Strategic Reversal in Afghanistan. Contingency Planning Memorandum No. 29. June 2016. P. 1. Available at: http://www.cfr.org/afghanistan/strategic-reversal-afghanistan/p37947.

[13] Вызовы безопасности в Центральной Азии. М.: ИМЭМО РАН. 2013. С. 91.

[14] Anthony H. Cordesman. The Afgan War in 2013. // Security and ANSF. CSIS. 2013. P. 5

[15] Ibidem. P. 9.

[16] Report on Progress Toward Security and Stability in Afghanistan. November 2013. P. 33

[17] Ibidem. P. 34

[18] Reconstructing the Afghan national defense and security forces: lessons from the U.S. experience in Afghanistan. Special Inspector General for Afghanistan Reconstruction. Lessons Learned Report. September 2017. Available at: https://www.sigar.mil/pdf/lessonslearned/SIGAR-17-62-LL.pdf.

[19] Corruption in Conflict: Lessons from the U.S. Experience in Afghanistan. Special Inspector General for Afghanistan Reconstruction. September 2016. P. i. Available at: https://www.sigar.mil/pdf/lessonslearned/SIGAR-16-58-LL.pdf.



Назад
Наш партнёр:
Copyright © 2006-2016 интернет-издание 'Россия-Америка в XXI веке'. Все права защищены.